Зеркало Моей Души. Том 1. Хорошо в стране советской жить

39 Глава 2. Детский сад мы пропускаем чем на два года, предложил мне последовать на верхние ветки акаций по «куриным» лестничкам. В мои неполные три годика я значительно отличался от меня теперешнего, но, тем не менее, не был и курицей. В один прекрасный момент моего героического восхождения на мой первый Эверест, случилось досадное недоразумение. Одна из попе- речных планочек, по «непонятной» мне тогда причине, обломилась… и я отправился в свободный полёт. Но, к сожалению, в отличие от тех же куриц, я не имел крыльев и, как обычно случается в подобных случаях, решил, как будущий экспериментатор, лично проверить за- кон всемирного тяготения и полетел вниз, на частокол забора. Но завершить свой первый «научный эксперимент» в тот раз у меня так и не получилось. Между двумя соседними акациями, растущими вдоль забора, была натянута проволока для собачьей цепи и я «спо- койно» повис на этой проволоке, так и не долетев не только до земной тверди, но и до частокола забора. Повис… и стал «размышлять» над смыслом жизни между небом и землёй, в прямом и переносном смы- сле. Моё «философствование» продолжалось до тех пор, пока «неза- висимый наблюдатель» — мой старший брат — не нашёл и не объя- снил моим родителям, где и по какой причине находится его млад- ший брат Толька. Это было весьма сложной задачей для отца — пере- вести на русский язык его сообщение, в силу того, что, в то время, мой старший брат не выговаривал не только букву К, но и букву Р. После успешного перевода, получив точные координаты места происше- ствия, спасательная экспедиция, во главе с моим отцом, отправилась на операцию, которая успешно завершилась торжественным снятием меня с указанной проволоки. Момент был столь торжественный и ра- достный, что мне даже не влетело за мой первый научный экспери- мент. Детские воспоминания лета остались самыми яркими и прият- ными. Когда думаешь об этих временах, воспоминания настолько сильные, что практически осязаешь, как пальцы ног погружаются в тёплую, пушистую пыль грунтовых дорог, по которым мы босоногими носились с превеликим восторгом, возможным только в детстве. Не меньший восторг и интерес вызывали и лужи, возникающие на тех же дорогах после стремительных летних грозовых ливней, с молниями и громом, когда воздух втекал в лёгкие как мёд, насыщенный озоном и свежестью. Когда в каждом ударе молнии чувствовалось что-то та- кое, что-то загадочное и непонятное, от чего в душе что-то вздра-